Главная
/ Эксперты РАНХиГС: «Цифровая трансформация – это не про технические средства, а про новые смыслы образовательной деятельности»

Эксперты РАНХиГС: «Цифровая трансформация – это не про технические средства, а про новые смыслы образовательной деятельности»

27
ноября
2020
Эксперты РАНХиГС: «Цифровая трансформация – это не про технические средства, а про новые смыслы образовательной деятельности»

На фоне бурного обсуждения нового опыта обучения полезно разобраться, как совместить планы государства по цифровой трансформации экономики и, в частности, сферы образования с активным неприятием дистанционных форм обучения у заметной части общества. Зимой 2020 года РАНХиГС запустила масштабную программу профессионального развития руководителей школ по цифровой трансформации. Значит, цифровая трансформация образования уже ожидается силами этих руководителей. На какие задачи они будут ориентированы? Чего нам ждать от директоров-лидеров? Корреспондент сайта Академии задал вопросы авторам программы: исполнительному директору Кристине Пушкаревой, академическому директору Павлу Рабиновичу, руководителю проектной работы Кириллу Заведенскому, экспертам Михаилу Кушниру и Александру Ожаровскому. Что они думают о ситуации, которая так бурно обсуждается в стране и которую призваны решать выпускники программы?

Ваша программа для руководителей школ использует понятие «цифровая трансформация образования». Это про онлайн образование или что-то другое?

Кирилл Заведенский. «Онлайн-образование» – это очередной бытовой термин. Само использование смежных понятий онлайн/офлайн довольно примитивно сейчас. Оно стало модной заменой понятий «по сети»/«очно». Для учителя/ученика важно различать режимы взаимодействия одновременно (синхронно) и независимо друг от друга (асинхронно). Трансформация же подразумевает масштаб изменений, который меняет модель деятельности и базовые процессы. Именно поэтому образование первично в наших программах. Цифровые решения – новое культурное орудие овладения поведением личности в этом мире».

Мы и наши родители учились в традиционной школе. Успешно подняли страну, победили в тяжелой войне, в космосе опередили всех, советская школа считается лучшей в мире. Почему вдруг сейчас она должна меняться?

«Отродясь такого не бывало, и опять то же самое»
Виктор Черномырдин

Павел Рабинович. Исторически образование отвечало за воспроизводство норм культуры и социально-производственных отношений. Сегодня школа, сформированная по таким канонам, не может дать практические ответы на вызовы сложности, неопределенности, разнообразия и непрогнозируемости мира. В школе важно тратить время не столько на передачу учителем сведений, сколько развивать целеполагание, коммуникации, сотрудничество, работу с будущим, рефлексию в ситуации равного незнания учителя – ученика.

Однако в школах продолжают доминировать обучение и подготовка, ориентированные на контроль и внешнюю оценку (ОГЭ, ЕГЭ, олимпиады, показатели и др.). Учебный процесс настроен на действия по алгоритму, по образцу, по заранее сформулированному заданию (с ожидаемым правильным ответом). Школа должна бы перестроиться на новые задачи, но застряла в прошлых моделях. Даже внесенные бесконечными реформами изменения носят скорее косметический характер.

Почему не получается решить задачу перевода на дистант известными средствами? Ведь вопрос освоения учителями информационных технологий ставился достаточно давно...

«Очень сложно менять, ничего не меняя, но мы будем стараться»
(Михаил Жванецкий)

Кирилл Заведенский. Несмотря на взрывной рост интереса к теме новых технологий, большинство школ так и не включило в программы методической работы внедрение отличных от традиционных форм и содержания образовательной деятельности. Поэтому крайне важно при переходе в настоящий онлайн вести разговор не про технические средства, а про новые смыслы образовательной деятельности. В основании такого образования – презумпция дееспособности и субъектности учеников. Это делает востребованными «горизонтальные» практики обучения (pear-to-pear), «обратного наставничества» (дети учат взрослых), детско-взрослые сообщества и др. Цифровая трансформация как раз запускает и предлагает новые способы работы с содержанием и структурой деятельности.

Задача цифровой трансформации образования появилась в связи с карантином, жалобами на дистанционное обучение?

Михаил Кушнир. Нет, конечно. Карантин стал катализатором накопившихся проблем, высветил их более ярко. Не зря реформы в образовании начались еще в 1984 году по инициативе ЦК КПСС. Уже тогда стало ясно, что школа перестала отвечать требованиям времени. В использовании «цифры» скачок произошел в 1985 году, когда начался процесс компьютеризации – освоение школой принципиально нового инструмента. Ближе к периоду смены веков стали использовать термин «информатизация». Это не новое слово, а новый этап – применить информационные технологии для более эффективной реализации школьных процессов. Карантин показал, что даже грамотное применение компьютерных технологий для большинства школ воспринимается заметной инновацией. Не пошел массовый учитель на освоение информационных технологий. В результате вектор информатизации сместился на административные задачи и обложил учителя немыслимым для доцифровых времен контролем. Таким образом, насущные задачи изменения базовых процессов в образовании, подразумеваемые современным этапом под именем «цифровизация», остаются красивыми словами и развиваются в русле информатизации, затрат на оборудование и технологии. Только единичные учителя и совсем редкие школы выходят на задачи цифровой трансформации. Так, на основании проведенного в 2019 году исследования РАНХиГС около 9 тысяч школ России, наша команда сформулировала модель 3-х уровней «цифрового разрыва»:

  • инструментальный (есть/нет инструмент и технологии),
  • методический (умеет/не умеет грамотно применять «цифру»),
  • смысловой (новые/старые задачи в образовательном процессе решаются).

Если цифровая трансформация сулит такие перспективы для детей, родителей, учителей и директоров, то почему ее встречают столь неоднозначно?

«Гражданочка, давайте сначала конфликт разберем»
(почтальон Печкин из м/ф «Простоквашино»)

Павел Рабинович. Сегодня обсуждать тему школьного дистанционного образования очень сложно. Во-первых, эта тема эмоционально окрашена высказываниями: «доколе», «я знаю, как надо», «нужны четкие указания», «объясните нам...», «все развалили...». Во-вторых, звучат опасения из серии «очное образование было качественным, а в онлайн будет его сильное падение». В-третьих, имеет место смешивание и бытовое восприятие понятий «дистанционное обучение», «удаленное обучение», «онлайн», «оффлайн» и пр.

Начиная с весны 2020 года, школы вынуждены предпринимать меры для сохранения образовательного процесса. Традиционные уроки переводятся в онлайн без изменения их содержания и подходов. И тут ярко проявляется разница между очными уроками в школе и уроками в онлайн. Обучение в очном формате работало за счет организационных мер, авторитарности учителя, неизбежности для учеников. Очевидно, что в онлайн все это перестает работать.

Все чаще звучат требования и лозунги «Верните детей в школу», «Нет официальной статистики по их заболеваемости» и аналогичные. Причин множество. Это и результат передачи родителями ответственности за образование своих детей на школу («учить – задача школы»), и результат сетования на нагрузку учителей, пытающихся работать «за стеклом» по-старому. Это и проявление функциональной неграмотности: дети могут не болеть, но быть переносчиками, а учителя и сами родители в конечном счете попадают в реанимацию. Таким образом, ситуация многогранна, но одинаково раздражает всех участников образовательного процесса.

В чем состоят преимущества очного образования по сравнению с онлайн?

Михаил Кушнир. Преимущество очного контакта перед дистанционным – в богатстве красок коммуникации. Прежде всего, в кинестетике и невербалике: вкусы, запахи, тактильные ощущения, язык тела. На дистанте заставить учиться невозможно. Если мы вынуждены будем на дистанте освоить приемы учения, основанные на интересе, это пригодится и в очном формате. Мне близко пророчество известного фантаста Айзека Азимова, данное в канун 1984 года на 35 лет вперед. Он полагал, что в 2019 году осваивать знания дети будут сами на компьютере, а задача учителя – их увлечь. Без интереса они не станут ничего искать и изучать. Если увлечение требует контакта ученик – учитель, то в очном формате увлечь явно легче, чем издалека.

Бытуют опасения, что цифра заменит учителя. Ваше мнение?

«Я разговариваю с тем, кем ты можешь стать»
(Шалва Амонашвили)

Павел Рабинович. Учитель остается ключевой фигурой в образовании, но его функции и роли пересматриваются. В условиях цифры самое непродуктивное, что может делать учитель – это сохранять в дистанционных форматах позицию «урокодателя» и продолжать передавать ученикам прописанные в учебнике сведения, конкурируя тем самым с Google и Яндекс. Настоящий учитель понимает это, преодолевает ограничения предмета, имеет собственную деятельностную позицию (занимается исследованиями, реализует проекты). Использует в работе с учениками жизненные задачи с недостаточностью исходных данных, неопределенностью в постановке вопроса, избыточными данными, противоречивыми сведениями, вероятностными решениями и пр. (Иосиф Фейгенберг). Онлайн незаменим для продуктивных коммуникаций – когда важны глаза, мимика, отношения для порождения смыслов, коллективного мышления, рисования схем, формирования понятий, содержательных обсуждений литературных произведений и различных событий, дискуссий, для индивидуальных консультаций учеников и т.п. Ключевая задача педагога – «конструировать смысловые миры» (Александр Асмолов), помогать формировать образовательный запрос и вовлекать учеников в продуктивную образовательную деятельность.

Как преодолеть барьер неприятия родителями цифровых технологий?

Михаил Кушнир. Часто за неправильными реакциями стоит стереотипное восприятие, если не осознается, что ситуация существенно изменилась. В нормативной базе родитель отвечает за образование, а не школа. Это указано и в Конституции, и в Семейном кодексе, и в законе об образовании. Государство обещает бесплатно обучать в государственных школах. Модная дискуссия про «образовательную услугу» не вполне корректна, потому что у подавляющего числа родителей нет образовательного запроса. Есть бытовые запросы, а не образовательные. Трудно считать образовательным запрос на успешную сдачу формальных испытаний типа ВПР, ОГЭ, ЕГЭ. Можно выделить 2 типовые функции школы: «камера хранения» и «обучение/образование». На дистанте «камера хранения» закрыта, а обучение проходит дома. Школа помогает родителям в исполнении их конституционной обязанности. А большинство семей считает, что школа переложила на них свои обязанности. Когда семья начнет осознавать свою ответственность и более внимательно относиться к задаче образования своего ребенка, тогда и отношения школы с семьей начнут становиться более гармоничными. Назрели новые отношения семьи и школы.

В чем собственно уникальность вашей программы?

«В мире есть две сложные вещи – воспитывать и управлять»
(Иммануил Кант)

Кристина Пушкарева. РАНХиГС по инициативе Минпросвещения России и заказу Фонда новых форм развития образования разработала и реализовала уникальную программу «Цифровая трансформация школы», участниками которой стали более 17 000 директоров и заместителей директоров школ из 85 субъектов России. Теоретические материалы и практические задания программы – это результат кооперации визионеров, ведущих ученых и коллективов IT-компаний, действующих директоров и педагогов школ, представителей органов управления образования, лидеров образовательных проектов и авторов образовательных практик. Нам удалось собрать плеяду замечательных спикеров для проекта. Участники программы, осваивая материалы программ, пробовали действовать из новой для себя позиции – лидера цифровой трансформации, формируя управленческие команды изменений в школе.

Александр Ожаровский. Сама наша программа является моделью цифрового мира, построена по его новым и зачастую далеко не всем привычным канонам. Организация и подача материала, правила и принципы содержательной коммуникации, взаимное обучение и проверка и др. требуют от руководителей школ смены норм поведения, представлений, выхода из зоны комфорта. Программа живет по тем же принципам, которые доносит до участников: коммуникации «без регалий и статусов», вариативность контента, работа с запросами, позиция «равного незнания», принцип «все учат всех», упор на субъектность, взаимопроверки работ. Формируется профессиональное сообщество управленцев, в котором становится неэтичным быть неконструктивным, делать для галочки. Прямо на программе участники проектируют желаемый образ образования, налаживают продуктивные коммуникации, объединяются в команды и апробируют инициативы. Таким образом, наша программа представляет своеобразную «новую нормальность» в обучении. Причем не как образец или единственно мыслимый вариант, а как одну из допустимых опций. Она продуцирует реальное, что называется, «на себе», осознание своих возможностей: «А что, разве так можно было?!».

Как вы оцениваете результаты программы?

Кристина Пушкарева. Мы справились с довольно масштабной и амбициозной задачей, несмотря на неожиданный карантин. Участники в социальных сетях позитивно оценивают включение в проект, несмотря на то, что наш контингент самый сложный. Программа показала, что директора школ мало отличаются от обычных школьников: идеалисты, аккуратисты, шалуны, «подлизы». Подсказки, списывание... Лояльны, а не субъектны: публично озвучивают то, что от них хотят услышать, а не что реально думают. Доминирует объектная позиция: «Кто нам разрешит?», «Нас заставили…». Действуют двойные стандарты. («Дети, это же самостоятельная работа» / «Дайте списать проектное задание». «Дети, нужно учиться!» / «Когда будут удостоверения?»). Самым необычным этапом получилась система взаимной проверки проектных заданий. («Ну как же коллеги могут меня оценивать? Это должны делать только эксперты»). Главным результатом программы стало желание участников создать комфортную образовательную среду, в которой хочется находиться.

Рано или поздно карантин закончится, вернется обычный школьный режим. И все забудется?

Павел Рабинович. Рано или поздно карантин закончится, но будут другие «черные лебеди» или обстоятельства. Надо использовать это предупреждение и запускать изменения. В течение нескольких лет на стратегических и проектных сессиях с заинтересованными участниками мы проектируем новые модели школ или концепции и программы их развития. Есть большая надежда на то, что со временем нестандартность школы станет своего рода стандартом.

Вместо заключения

Слушая ответы участников нашего интервью и сопоставляя их с другими ярко выраженными мнениями и возмущениями, остается признать, что умиротворения вокруг школ ждать не приходится. Если выпускники программ профессионального развития РАНХиГС начнут в своих школах реализовывать сформулированные ими же идеи, школа начнет меняться. Очевидно, что к этому готовы далеко не все – значит, неизбежны конфликты. Но если у наших детей в таких школах будет больше образовательных возможностей и комфорта, если они станут учиться для себя, если сформированные знания и приобретенные умения окажутся полезными в новой жизни, то этот долгий и непростой путь стоит того. Кто опасается изменений – не бойтесь! Система образования очень консервативна. Кто хочет изменений – выбирает школы, которые планируют цифровую трансформацию. Или присоединяются к активным родителям в различных семейных клубах (таких активистов все больше).

Каждому из нас стоит задуматься над «простыми» вопросами:

  • какая из функций школы для нас важнее: «камера хранения» или развитие личности ребенка?
  • какой учитель нужен моему ребенку: тот, который хорошо объясняет, или с которым ребенок стремится что-то интересное делать?
  • с кем я хочу, чтобы мой ребенок обсуждал, что и зачем ему учить, как жить: со мной или с чужими дядями/тетями?

Пора осознать ответственность каждого за образование своих детей, а не перекладывать ее на школу и превращать ее в козла отпущения за все грехи общества. По инициативе РАНХиГС начато решение важнейшей государственной задачи повышения готовности учителя и директора школы к жизни в новой цифровой реальности.





<<



Анонсы

Все анонсы


Контакты

Схема проезда
Справочная служба
Телефон: +7 (383) 210-16-09

Приемная комиссия
630102,г. Новосибирск,
ул. Нижегородская, 6 (каб. 107)

Телефон:+7 (383) 218-09-09
Часы работы: 10.00 — 17.00

+7 (383) 210-22-31
(дистанционное обучение, второе высшее образование)
E-mail: pr-com@siu.ranepa.ru
Пресс-служба
Телефон: +7 (383) 373-13-24
E-mail: anders-kyu@ranepa.ru

Президентская академия – национальная школа управления