Главная
/ «Корониалы на карантикулах». Эксперты РАНХиГС – о словотворчестве, пандемии и тенденциях в русском языке

«Корониалы на карантикулах». Эксперты РАНХиГС – о словотворчестве, пандемии и тенденциях в русском языке

30
ноября
2020
«Корониалы на карантикулах». Эксперты РАНХиГС – о словотворчестве, пандемии и тенденциях в русском языке

Коронавирус, локдаун, дистант, ковидиоты и карантикулы – как события года обогатили наш вокабуляр и почему язык не может не меняться? Директор Центра современных коммуникаций Высшей школы государственного (ВШГУ) РАНХиГС Лариса Катышева и эксперт Центра, директор компании «Про.грамота» Юлия Андреева обсудили процессы, которые происходят в языке и поразмышляли о том, какие из новоприобретенных слов останутся с нами навсегда, а какие исчезнут вместе с уходом коронакризиса.

Л.К.: Эксперты обращают внимание на то, что в этом году даже язык медикализировался. Социологи говорят не просто о доверии, а о вакцине доверия. Рассказывая о своем профессиональном опыте, люди все чаще говорят: «Вы знаете, у меня в анамнезе…» Вы обратили на это внимание?

Ю.А.: Да, действительно, ряд слов, которые раньше использовались исключительно в узкопрофессиональных сферах, вошел в нашу повседневную жизнь, приняв неожиданные формы. На мой взгляд, это связано, в том числе и с общечеловеческой потребностью как-то примириться с новой реальностью. Отчасти играючи пережить те сложности, в которых мы оказались. И таких слов довольно много. Позвольте обратить внимание еще на две необычных тенденции. Первое – это слова из спектра узкоспециализированных, которые стали широко распространены. Пандемия – теперь о ней знает каждый школьник. Санитайзеры, о которых раньше мы почти ничего не знали, сейчас вошли в обиход. А второе – слова уже известные нам до этого, но получившие новый смысл, новое значение. Например, «удаленка» или «дистанционка», которое раньше воспринималось как фриланс – наем внештатного специалиста на выполнение определенных работ, а сейчас слово имеет значение удаленного обучения. В эту же копилку можно добавить и «социальную дистанцию», которая была и использовалась исключительно в сфере психологии, а сейчас социальная дистанция обозначает физическую дистанцию на конкретном расстоянии.

Л.К.: Кстати, если говорить об удаленке, то это слово, которое употребляется практически официально. Оно уверенно вошло в деловую коммуникацию. В этом году премия «Цифровые вершины», которая вручается традиционно за лучшее IT-решение в сфере бизнеса и госуправления, ищет кейсы для ведения бизнеса на удаленке. Это официальная формулировка одной из номинаций первой российской национальной премии. Это тоже что-то значит.

Ю.А.: Безусловно, как и дистант, который, может, даже войдет в словари. Или слово «корона», которое имеет уже совсем другое значение.

Л.К: Это правда. Это нам принес 2020 год. Но давайте поговорим вообще о том, как меняется язык. Что влияет на изменения, что их подгоняет, что их вызывает.

Ю.А.: На изменения языка влияют разные факторы – и внутренние, и внешние. Мы же говорим в первую очередь о внешних факторах, которые обусловлены изменениями объективной действительности, окружающей нас. Изменения в мире, какие-то новые события, в том числе связанные с жизнью его носителей. Поэтому, безусловно, мы не можем не учитывать внешние факторы и события 2020 года и причины, по которым это происходило. Все это сопровождалось активным народным словотворчеством.

Л.К.: Словотворчество и правда довольно активное. Вы знаете, я хотела Вас попросить назвать несколько слов, которые, на Ваш взгляд, могли бы войти в глоссарий этого года.

Ю.А.: Я думаю, стоит разделять список слов этого года и список слов, которые могут войти в словари, потому как об этом сейчас однозначно никто не скажет. Из нового: ковидиоты – это ковид и идиоты. Причем, занятно, что это слово употреблялось в двух значениях: с одной стороны, это люди, нарушающие масочно-перчаточный режим, что тоже в общем словосочетание новое, а с другой стороны, те, кто намеренно сеял панику, скупая гречку и туалетную бумагу. Впоследствии ковидиоты трансформировалось в ковидников и в ковидниц. Есть еще карантикулы – вынужденные каникулы. Инфодемия, которая отчасти произошла из-за тех медиа и онлайн-ресурсов, которые рассказывали нам о пугающей повседневности. И недавно мне попалось слово корониалы, близкое по значению к миллениалам. Речь о детях, которые были зачаты в период пандемии. Из неожиданного, точнее всеми привычного, «курс имбиря» или «курс лимона». Может быть, вы слышали о нем как раз в период пандемии, когда цены на имбирь выросли в десятки раз.

Л.К.: Да, действительно. Язык довольно живо реагирует. А если мы говорим о той логике, по которой меняется язык – это всегда упрощение? Вот какие бывают логики изменения языка?

Ю.А.: Это хороший вопрос. Не думаю, что на него можно однозначно ответить. Язык живой, и изменения, которые в нем происходят, постоянные. Поэтому мы не говорим, что сейчас с языком все гораздо хуже, чем было ранее. Что касается порядка изменений, пожалуй, мы должны здесь учитывать и обстоятельства, которые окружают нас в целом, и те события, которые с нами происходят. Однозначно на этот вопрос не готова ответить.

Л.К.: Принято говорить, что на изменения в языке влияют новые медиа, какие-то заимствованные слова. Как вы оцениваете влияние новых медиа на современный деловой язык?

Ю.А.: Медиа несут серьезную ответственность за качество контента, который они транслируют. Заимствованные слова были всегда, но сегодня обилие англицизмов в речи в определенной субкультуре – это, действительно, проблема. Периодически возникает дискуссия о том, стоит ли ограничить использование заимствованных слов. Может быть, имеет смысл разработать законодательный акт, ограничивающий использование заимствований. На мой взгляд, решение иное: надо не запрещать, а научить работать с уже привычными заимствованиями, некоторые из которых давно вошли в нашу речь и даже зафиксированы в словарях. Это онлайн, офлайн, имейл. Эти слова недавних лет.

Л.К.: Привычное всем слово «тарелка» тоже, как известно, заимствованное. В его истории кроется тот самый талер. Заимствованных слов, на мой взгляд, бояться не стоит, но знаете, чего, наверное, нужно даже не бояться, а опасаться? Некорректного использования этих слов. Мы часто говорим о паронимах, когда слова звучат более-менее одинаково, но значат совсем разное. Как адресат и адресант. И иногда спикер оказывается довольно в глупой ситуации, используя какое-то модное словечко, при этом не понимая смысла.

Ю.А.: Да, на эту тему у меня есть масса историй, и одна из моих любимых следующая: менеджер одной из компаний приехал на встречу и в попытке продать услугу завершил свою речь фразой «это наш инсинуационный подход». Он перепутал значение слов, а, может, и не знал их: «инновация» и «инсинуация». Это довольно комично, не говоря уже об обилии тех слов, которые сейчас часто используются в бизнес-среде – «попушить», «форварднуть». Нужно целый словарь составлять, чтобы люди имели представление о том, какими словами они пользуются, и, главное, знали, какие синонимы есть к этим словам. И где в какой ситуации уместно использование того или иного слова.

Л.К.: Ну, действительно, для того, чтобы не было того самого испанского стыда. Кстати, довольно модная фраза сейчас, но я заметила, что она тоже часто используется совсем не к месту. Она обозначает чувство неловкости, которое ты испытываешь, глядя, как кто-то ведет себя нелепо и смешно. Так зрителям излишне наивных латиноамериканских сериалов становилось неловко за этот сценарий, который написали его создатели, и за то, как играли актеры. Так возникла фраза. Но она не имеет никакого отношения к стыду или гордости за ту или иную страну.

Ю.А. : Да, это забавная история. Таких фраз довольно много, но все они имеют разный срок годности, как и большинство тех новоиспеченных слов и фраз, связанных с пандемией, которые мы сейчас обсудили. Они, скорее всего, станут словами-однодневками. Как только история с пандемией завершится, часть из этих слов уйдет в небытие, но какая-то часть останется.

Л.К: И войдет в контекст, который мы будем иметь в виду в дальнейших своих коммуникациях. А вообще, от чего зависит срок годности того или иного слова? Той или иной фразы?

Ю.А.: Пожалуй, от частоты и от масштабности употребления.

Л.К.: Вы учите взрослых людей русскому языку. Вот у меня к вам вопрос сейчас как к преподавателю. Согласитесь, пишем мы все больше. Мы действительно выдаем огромное количество контента. И, по результатам ежегодного отчета компании Data never sleeps в 2020 году, в среднем каждый житель земли будет каждую минуту выдавать 1,7 Мбайт информации. А читаем мы, по результатам исследований, в среднем контент, который можно соотнести с содержанием 17-ти газет. Представляете? Каждый из нас, просматривая мессенджеры, новые медиа, старые медиа и читая что-то, что вообще можно прочитать, потребляет информацию, объем которой эквивалентен 17-ти газетам. Это очень много. При этом нельзя сказать, что мы стали значительно грамотнее. Что вы об этом думаете?

Ю.А.: Безусловно, мы транслируем гораздо больше контента, чем можем потребить, и это одна из текущих проблем, с которой я как преподаватель регулярно сталкиваюсь. Люди не в состоянии оценить и проанализировать большой объем текста, и, создавая этот текст, не задумываются над качеством. К слову, о грамотности, которая может включать в себя как базовый уровень – орфографию и пунктуацию, так и довольно сложные настройки, связанные со стилем, формой передачи информации и с необходимостью соблюдать этикетные нормы. Меняя канал коммуникаций, мы автоматически не становимся грамотнее. Привычку к грамотности надо формировать, приучать и обращать внимание на качество и характер слов, которыми мы доносим мысль. Основной запрос у взрослой аудитории сейчас – научиться быть понятным. А чтобы быть понятным, нужно над собой регулярно работать, оттачивать свой инструмент как основное орудие. Но если не будет мотивации, то только лишь сокращение объема созданного текста не приведет к нужному результату.

Л.К.: Надо сказать, что мотивация точно есть. Чтобы быть услышанным, ты должен быть понятным. Слишком большой уровень инфошума вокруг, слишком активная битва сейчас ведется за внимание аудитории, согласитесь. И выигрывают те спикеры, которые говорят понятно. Мы читаем те тексты, которые понятны. Но бывает так, что текст вроде бы понятен, но не грамотен с точки зрения современных норм русского языка. Вы как к этому относитесь?

Ю.А. Я к этому отношусь однозначно: считаю, что базовая грамотность, назовем это так – это необходимое условие любой успешной коммуникации, это уважение к аудитории, которая тебя читает. Необходимость вычитать свой текст, может, где-то его переделать, отредактировать. Это первый шаг, который нужно совершить, прежде чем публиковать свой материал даже на странице в Фейсбуке.

Что касается информационного шума, его, безусловно, много, и каждое наше деловое письмо в том числе конкурирует за внимание пользователя. Меня в этой связи волнует одно обстоятельство: тенденция к упрощенной человеческой коммуникации обязывает переключать регистры стиля – своевременно и корректно переходить из письменной формы в устную и наоборот. Конечно, устный разговорный стиль нравится большинству, так как текст становится понятным, по-человечески простым. В той же социальной сети люди подписываются, читают, автор становится более или менее популярными, обрастая своей аудиторией. И именно с этого момента авторы несут гораздо большую ответственность за качество контента, но, к сожалению, не часто задумываются об уместности используемой лексики, не учитывают обстоятельства, среду и функциональные роли. В деловой коммуникации компания не может себе позволить написать «Добрый день, простите, мы накосячили». А это реальный пример, который я сегодня обсуждала с коллегами. А самое удручающее, что, собственно, меня и волнует, что есть эксперты, назовем их так, которые учат именно такому пути: упрощать до панибратства.

Л.К.: Что же делать? Какой ваш рецепт?

Ю.А.: В первую очередь задуматься над речью как основным инструментом для коммуникации и начать читать художественную литературу. Классиков прежде всего, особенно если у кого-то была слишком строгая учительница в школе, и этот «фундамент» стал в этой части пробелом. Перечитывать свои тексты и учиться, регулярно развивать себя, читать, писать, быть лояльным к критике и достигать совершенства.




<<



Анонсы

Все анонсы


Контакты

Схема проезда
Справочная служба
Телефон: +7 (383) 210-16-09

Приемная комиссия
630102,г. Новосибирск,
ул. Нижегородская, 6 (каб. 107)

Телефон:+7 (383) 218-09-09
Часы работы: 10.00 — 17.00

+7 (383) 210-22-31
(дистанционное обучение, второе высшее образование)
E-mail: pr-com@siu.ranepa.ru
Пресс-служба
Телефон: +7 (383) 373-13-24
E-mail: anders-kyu@ranepa.ru

Президентская академия – национальная школа управления